Легальные способы получения дохода участника компании: поиски альтернатив дивидендам. Часть 1

Хрестоматийное положение теории корпоративного управления, согласно которому право участника компании на получение части ее дохода, наряду с правами на участие в управлении, инициирования контрольно-ревизионных действий, получения информации о деятельности компании, присвоения курсовой разницы и ликвидационной квоты, относится к разряду фундаментальных мотивов инвестиционного бизнеса совладельца хозяйственного общества, отечественным гражданским законодательством интерпретируется своеобразно. Во всяком случае, в части изложения института привилегий акционеров и участников ООО в сфере мобилизации текущих доходов хозяйственного общества.

Так, п. 1 ст. 67 ГК РФ, п. 1 ст. 31 и п. 2 ст. 32 ФЗ об АО, а также п. 1 ст. 8 ФЗ об ООО предусматривают право участника исключительно на участие в распределении прибыли (для акционеров — аккумулируемой в фонде дивидендов), а отнюдь не всего дохода компании. Пункт 1 ст. 66 ГК РФ, в сущности, лишь уточняет означенное генеральное установление.

«Объем правомочий участников хозяйственного общества определяется пропорционально их долям в уставном капитале общества. Иной объем правомочий участников непубличного хозяйственного общества может быть предусмотрен уставом общества, а также корпоративным договором при условии внесения сведений о наличии такого договора и о предусмотренном им объеме правомочий участников общества в единый государственный реестр юридических лиц».

Судебная практика «нулевых» годов и начала второго десятилетия текущего века весьма трепетно поддерживала идею нерушимости тезиса «распределяйте, но не весь доход, а только прибыль, и, если хотите конструировать нетипичные схемы, изложите их в учредительном документе».

К примеру, нашумевшим в свое время прецедентом «Верный знак» (арбитражное дело № А40-140918/09 132 894), который стал по воле сторон спора своего рода экзерсисом по тестированию регуляторных ресурсов конструкции корпоративного договора, экспериментаторам в области внутрифирменной практики в интересующем нас плане были даны довольно жесткие ориентиры.

«В соответствии с п. 3.5 спорного договора истец утрачивает право на участие в распределении прибыли в случае, если им будет нарушен п. 2.11 договора. Право на участие участника общества с ограниченной ответственностью в распределении прибыли является неотъемлемым в силу требований ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью». Ограничить такое право в силу требований ст. 28 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» можно только путем внесения изменений в устав. Уставом общества не предусмотрены ограничения на распределение прибыли между участниками общества»1.

Однако к ликованию традиционно склонного к деятельным поискам новых форм отечественного инвестиционного предпринимательства актуальная арбитражная практика, как показывает ее анализ, либерализовалась радикально. Оказывается, приемлемых в формальном отношении альтернатив дивидендам довольно много. Привлечем внимание уважаемых коллег к некоторым из таких находок, на наш взгляд, различных по мере креатива и сложности осуществления.

УКАЗАНИЕ ТИТУЛЬНОГО АКЦИОНЕРА Направить объявленные дивиденды конечному бенефициару

Для иллюстрации данной модели обратимся к некоторым моментам сценария спора по делу № А27-22609/2019, оказавшимся для его авторов и исполнителей весьма драматичными, однако при этом, как представляется, поучительными и для других специалистов и реальных выгодоприобретателей российских компаний, находящихся в поисках альтернатив классической дивидендной конфигурации получения текущего инвестиционного дохода.

Фрагменты решения Арбитражного суда Кемеровской области от 23.01.2020 по делу № А27-22609/2019.

Суть спора. Совладелец основного общества операционной компании обратился в интересах материнской структуры холдинга в суд с иском о взыскании с председателя совета директоров (А.) и ЕИО (К.) дочерней компании солидарно более 400 млн руб. убытков — суммы дивидендов, которая была направлена не титульному акционеру, а председателю совета директоров управляемой структуры. Председатель совета занял сугубо пассивную процессуальную позицию, ЕИО активно защищался.

В возражениях на иск ЕИО указал, что, осуществив перевод указанной суммы, действовал добросовестно и разумно, поскольку получил соответствующие письма от директора основного общества. Руководитель компании (ответчик по иску) посчитал, что

«ответственными за правильность проведения платежей в адрес А., в том числе за их документальное оформление, являлись главный бухгалтер и директор по экономике и финансам, соответствие законодательству этих документов проверяла юридическая служба, а он сам в силу масштабов деятельности Общества не имел возможности контролировать все перечислен... ✂