Экспертный обзор корпоративных споров за июль — август 2026 г.

Период середины — завершения лета 2026 г. обнаружил следующий тренд: наиболее ожесточенные корпоративные споры, участники которых использовали все возможные процессуальные ресурсы и поэтому «дошли до предельного рубежа» — ВС РФ, посвящены искам о возмещении убытков бывшим единоличным исполнительным органом. Миноритарии и контрольные участники не склонны прощать им как явные управленские ошибки, допускаемые, по существу, в порядке игнорирования ранее сложившейся судебной практики (самопремирование, токсичное ценообразование, недостача и т.п.), так и разного рода экспериментальные конфигурации транзакций.

ДЕЛО № А40-5278/2022

Фактическая подконтрольность ЕИО мажоритарию (вроде бы привычная особенность отечественного корпоративного управления, не так ли?) может оказаться для них критичной: суд общей юрисдикции признает соответствующее «избыточное усердие» генерального директора злоупотреблением полномочиями, суд арбитражный мажору как инвестору «покажет красную карточку».

Как следствие, активы возвращаются на баланс компании, а главное, минор станет мажором, выводить компанию из кризисной ситуации ему уже никто не сможет помешать.

Существо и ход рассмотрения спора. При первом рассмотрении спора суды первой и апелляционной инстанций оснований для удовлетворения исковых требований обладателя 48%-ной доли в уставном капитале ООО — исключить партнера (более 51%) из состава участников — не нашли. Суд округа с коллегами не согласился. При повторном рассмотрении суды всех инстанций решили, что истец прав.

Фрагменты постановления Арбитражного суда Московского округа от 25.03.2026 (позиция одобрена ВС РФ 27.07.2026).

«<…> Истец ссылается, что апелляционным определением Московского городского суда <…> установлено, что совершение Н. генеральным директором ООО «У.» сделок, использовавшей управленческие функции в указанном обществе в целях извлечения выгод и преимуществ для ответчика, привело к тяжким последствиям, выразившимся в причинении материального ущерба обществу в особо крупном размере; что ответчик является бенефициаром преступных действий, за которые привлечена к уголовной ответственности по части 2 статьи 201 Уголовного кодекса Российской Федерации Н., при этом указано, что именно ответчик руководил действиями Н. <…> ответчик привлекал иностранное финансирование в размере 1 000 000 Евро уже после введения санкций в отношении АО «М.», но направил его на цели, не связанные с реализацией проекта, распределив их между аффилированными с ним лицами при наличии у него неисполненных обязательств перед обществом, находившемся в тяжелом финансовом положении. Кроме того, ответчик не представил каких-либо доказательств попыток привлечения финансирования из иных источников, поиска новых инвесторов, что позволяет говорить о ненадлежащем исполнении своих управленческих функций и отсутствии заинтересованности в ведении хозяйственной деятельности учрежденным обществом, а также о том, что ответчик изначально не планировал реализовывать данный проект». «<…> Истец указывает, что ответчик является мажоритарным участником общества, в связи с чем его участие в собраниях, инициируемых АО «М.», является обязательным для кворума, в то время как при проведении собраний самим ответчиком необходимый для принятия корпоративных решений кворум образуется без участия АО «М.».

Соглашаясь с заявителем иска, суд округа резюмирует:

«Признав, что имеют преюдициальное значение для рассмотрения настоящего спора обстоятельства, установленные /ранее состоявшимися/ судебными актами /…/, по уголовному делу /…/, о фактах причинения АО «А.» существенного вреда ООО «У.», грубых нарушениях своих обязанностей, как участника общества, совершения действий, направленных на воспрепятствование деятельности внешнего управляющего общества, неисполнение обязанности по возврату /…/ денежных средств по договору займа, непроведение общих собраний участников общества, недобросовестное поведение при банкротстве данного юридического лица; установив, что по причине неявки ответчика ... ✂